1982 гр.,  учился в ХГУ на историческом факультете, публиковался в абаканских изданиях. С 2012 года священник Русской Православной Церкви.

31 05-5 

О, Ангел-хранитель, грустящий со мной
Средь осени мира над бездной печали
С глядящими в просинь очами,
От бед неизбежных укрой
Хотя бы на миг – пока над Катынью
Души моей
                    эхо ночами
Еще замирает. Укрой
Крылом белоснежным и снами цветными.
И будь терпелив. Терпеливее многих
К моей неразумности,
К тому, что
Ни журавля, ни то что синицы
Нет у меня.
И в общем-то нет ничего,
Кроме лета Господня и юности.
Мой Ангел-хранитель, когда оступиться
Настанет мной выбранный срок,
Даруй свою легкость, чтоб мог
Я, оглянувшись случайно назад,
Поймать твой испуганный взгляд
И, ахнув, за воздух схватиться.

Возвращение Тезея
        (триптих)

1
Дни прошлого подобны обреченному
Лицу, хранящему печаль,
В которой
тяжесть золота червленого

И горизонт согбенного плеча,
И взгляда темная отвесность,
И запах моря и глициний,
И отступающая резкость
Смятенно обрывающихся линий.
Движенье дней дарует память,
Что может быть щедрот ее ценней:
И круг живых еще друзей,
И платья льющееся пламя,
В котором все – крик юности твоей!
Залог не знающих возврата
Странствий,
Таящих в обретении утрату,
Когда врасплох застигнутый пространством,
Как ливнем, замывающим следы,
Ты жаждешь тверди и гражданства
Земли отцов, среди
Простора вод летейских…
Тезей, ты черных парусов
Рукой, дарующей и властной,
Не пожалел, чтобы назвать Эгейским
То море, в чьих объятьях был несом
Гордыней царской.

2
Желая кровного родства
И с миром равенства и сходства,
В тугую плоть вещей вторгаться и врастать
Дичком привитым, дар сиротства
Презрев – и одиночество отвергнув,
Чья тьма и тишь страшней всего и слаще,
Чья глубь – как слепота и слух гомеров,
Весь ужас бытия объявших.

3
Все видеть и не узнавать,
Идя впотьмах с незрячим  сердцем
Как с фонарем потухшим – вспять,
В чертах старушечьих  младенца
Лицо пытаясь распознать.
Казалось бы – все та же площадь,
Аллеи, плащ, наотмашь бьющий дождь,
 И треск огня и вереск тощий,
 Дыхание и дрожь,
Тепло ладоней, встречный ветер…
Проститься с прошлым  хочется живым,
И встретить смерть, чтоб юный Вертер
Завидовал хотя бы в этом им.
Но смерть есть смерть – и блудный сын,
Не думая о ней, - библейский диалектик –
В тоске самопознанья видит сны
О ласточках; о родине и лете.
Вернуться в дом не значит возвратиться,
В протянутой ладони нищей сироты,
Что своего на паперти ждет принца,
Как подаянье сытым – невесомость пустоты.
На каждом здесь – грех воровства
И рубище гордыни, и проказа
Неверия. Печать родства
В цареубийцах
Как зараза…

*   *   *
На остановке, ощущая рок,
Мной движущий, я был печален,
У рта струился ветерок,
И косо падавший снежок
Едва-едва был различаем.
Мне было грустно. Отчего,
Я сам не знал и не старался
Узнать, лишь чувствуя щекой
Вкруг обступившее пространство.
Ещё звучал твой голос мне,
Сказавший что-то на прощанье,
А что – не помнил я. В окне
Был свет. И билось, не вмещаясь,
В груди упруго сердце. Потому,
Что в мире всё неразделимо:
И голос, произнесший моё имя,
И снег, кружащийся во тьму.
Ещё звенело тонкое стекло
И расцветал жасмин и ландыш
Надежд моих. Тепло
Хранило сброшенное платье
На спинке стула. Отчего
Мне было грустно, я не помнил…
В бегущей череде веков
Спешил мой век,
                            немыслимо огромный.

*   *   *
Всё наваждение и сон,
Дней золотых изменчивые иды,
В которых странствует Ясон,
Искатель солнечной Колхиды.
Пока рассвет – и не украдено руно,
И не покинуты гречанки,
Пока есть ложе и вино,
Не торопись туда,
                              где корабли и чайки.
Не торопись, успеешь ты отплыть:
У моря много дней и далей,
Пока не спрядена у Ариадны нить
И медь в цене,
                        и нет в помине стали…
Проснувшись рано, ты лежишь,
Ловя далёкий шум прибоя,
В углу попискивает мышь,
Своей довольствуясь судьбою.
Всё – наваждение. И в дрёме полусна
Ты думаешь о том, что сын взрослеет,
Что дорог нынче хлеб, и ранняя весна
У взморья переменчива. И с нею
Какой-то грек, по слухам царь
Далёкой области иль острова Родоса
Или Итаки, отплывает, словно встарь,
И будто бы нужны ему матросы…

comments powered by HyperComments