Родилась 10 марта 1953 года, на севере Красноярского края. Школу закончила в п. Шушенское. в 1970 году. Работала рулевым-мотористом на Енисее. Училась в Иркутском госуниверситете, на факультете журналистики. С 1999 года член Союза писателей России.

23 06-1

***
…И рушатся воздушные мосты,
в том месте, где они нужны – как воздух!...
Обрывки фраз цепляются за звёзды…
(Блажен, кто не боится высоты!)

Блажен, кто – там, внизу спокойно спит…
А я стою, зажмурившись от страха.
И ночи долгополая рубаха
не прикрывает первородный стыд –

душа моя беспомощно нага,
и – так чиста, как в первый миг творенья…
безумие её – как откровенье,
как бег реки, забывшей берега…

Нет ничего. Пространство и полёт.
И крыльев нет надёжней и сильнее…
Но пустота становится плотнее,
как озеро, закованное в лёд…

как чистый лист… И одинокий след
теряет всякий смысл в пустыне белой.
Союз души с отяжелевшим телом
мучителен, как полуночный бред…

И нет обозначения пути.
(Ах, если бы хоть что-нибудь светило –
маяк… или небесное светило..!)
Но так темно, что некуда идти…

Вот почему на еле внятный зов,
дитя межгалактического мрака,
я побегу, как верная собака,
дворняга из созвездья Гончих Псов, -

почудилось бы мне, что это – ты,
на том конце исписанной страницы…
И нужен шаг, чтоб в этом убедиться…

…Но – ненадёжны звездные мосты!

***
От той звезды до середины мая
пространство в четверть вечности длинной.
Не Гамлет я. И тень моя – немая…
И всё-таки – поговори со мной!

Быть или нет? - Смертельно надоело
светить свечой бумажному божку.
Быть или нет?.. кому какое дело,
какая блажь втемяшится в башку!

Быть или нет! В закостеневшей роли,
как позвонки ломаются мечты…
Но призраки не ощущают боли,
не плачут и не нюхают цветы.

На пыльных чердаках воздушных замков,
куда сто лет никто не заходил,
мои портреты в золоченых рамках
улыбку тянут из последних сил.

Пусть амплуа блуждающей химеры
кому угодно может надоесть –
но призраки не могут жить без веры…
И что-то жжет под рёбрами… бог весть…

Мечта… Фантом… Дымок над пепелищем,
что тихо тает в мареве зари…
А мы находим… но не то, что ищем…
И всё-таки – со мной поговори!

На перекрёстке параллельных линий,
за горизонт протягивая нить,
когда увидишь сам, что мир – пустыня,
ты тень мою окликнешь, может быть…

Быть или нет? Заснуть и не проснуться?
Жизнь пронесёт, как дождик стороной.
Я не прошу моей руки коснуться.
И всё-таки… поговори со мной!..

НАРИСОВАННЫЙ ОГОНЬ
Так в бега ушедшей каторжанин,
Обморожен, голоден и ранен,
Проклиная снежную пургу,
Осознав бессмысленность побега,
В забытьи холодного ночлега
Тянется мечтами к очагу…

И разжечь пытается беседу,
Улыбаясь сонному соседу:
«Не дрожи за жизнь и капитал! –
Не грабитель я, не попрошайка.
Вечер, как украденная пайка,
Чёрен, сух и очевидно мал

Для двоих, чужих и непохожих,
Уязвимых, бегемотокожих.
Подыши в раскрытую ладонь.
Твой покой угрюмый – не нарушу.
Оживит ли смёрзшуюся душу
Этот нарисованный огонь?

Помнишь, солнце зажигали – сами,
Высекали искры словесами.
И, гореть готовые дотла,
Верили, наивные, как дети:
Меньше будет мрака на планета -
Больше станет света и тепла!

Смелые и дерзкие, как боги,
Под улыбкой прятали ожоги,
Раздувая на небе зарю.
Небо было солнечно и ясно...
Ты прости, что больно и напрасно
Я тебе всё это говорю…»

***
Прости меня, мне за надежду – стыдно:
она в углу, укутанная в шали,
сидела тихо в полутёмной зале.
Почти спала… Но было очевидно:
на этот бал её – не приглашали!

Прогнать её – рука не поднималась:
да собственно она и не мешалась,
а за окном была слепая ночь…
Неловкость превратить пыталась в шутку…
Но только отвернулась на минутку –
как нищенку… как тать… как проститутку
её в три шеи вытолкали прочь…

Она была наивна - как ребёнок.
Она сидела тихо, как мышонок.
И вовремя её взашей прогнали.
Она бы и сама ушла, похоже…
И всё-таки… и всё-таки… и всё же –
мне стыдно, что она сидела в зале!

***
Разобьётся птица о стекло:
камнем прилетит и разобьётся.
Может быть – случайно, не назло,
всё равно – окно чинить придётся.

Мутными потоками воды
пронесётся времени лавина.
И дождём залечатся следы,
и затянет раны паутина.

Языки весёлого огня
лижут почерневшее полено.
Ты - внезапно вспомнишь про меня,
я тебя забуду - постепенно…

У камина в ласковой горсти
скомкано, что было… или снилось…
Ты меня, пожалуйста, прости
за стекло, которое разбилось!

***
Чуть припудренные веки,
занесённый снегом сад.
Это было в прошлом веке
десять тысяч лет назад:

вера в сказочное чудо,
вера в сказочные сны,
новогодняя простуда,
золочёный диск луны…

Бледно-алой рваной лентой
тлеет утро за окном –
на другом конце вселенной,
в измерении ином…

Так пронзительно, так больно
ветер в трубах всех мастей
исполняет номер сольный -
блюз обугленных страстей:

так глотают дым кальяна…
ищут яд… и прячут взгляд…
Так в глубинах океана
ларчик кованный хранят...

так на дне, под слоем ила
ищут ржавые ключи…
Вот и умерло, что было,
в душной мартовской ночи.

Вытирает кровь о шторки,
скальпель выронив из рук,
утро, злое, словно в морге
задежуривший хирург…

СКАЗКИ АНДЕРСЕНА
Облетают хлопья снега и тумана -
Будто отцветает яблоневый сад.
Грустные, как сказки Ганса Христиана,
Над лугами детства – лебеди летят

Прошуршит по крышам первый снегопад,
Упадёт на город пелена тумана.
Видишь, над землёю – лебеди летят,
Грустные, как сказки Ганса Христиана.

Не скрипи прощально, уличный фонарь:
В жизни даже звёзды, знаешь ли, стареют!
Тихий снег небесный… городская гарь…
Грустно… даже спички не горят, ни греют…

Всё бледнее щёки, губы холодней,
Белая дремота липнет на ресницы.
Солнечная стая гордых лебедей
Гадкому утёнку больше не приснится.

***
А давай – доживём до весны!
Потому что не так уж серьёзны
и крещенские злые морозы,
и секира ущербной луны,
и глубокие снежные сны…
Ну, давай доживём до весны!

А давай – мы не будем искать
для слезливой печали предлога:
если хочется - плачь, ради бога!
Но зачем же опять и опять
так беспомощно губы кусать,
и мосты за собою сжигать?

Нам не поздно надежду – вернуть
и зажечь новогодние свечки.
И пускай она в кресле, у печки,
отдохнёт и подремлет чуть-чуть.

Нас она не должна обмануть!

Ты же помнишь: светила луна.
Кто-то тихо играл на свирели
про зелёные звёзды апреля…
как земля после долгого сна
пробуждается… (Это – весна.
Я-то знаю: вернётся она!)

Ну, давай, мы с тобой – поживём,
подождём очевидного чуда.
А хандра – это просто простуда!
Всё - пройдёт. Вот чуть-чуть подождём…

А потом – босиком под дождём!..
(Вера в жизнь – не пустая причуда)
Ну, давай до весны – доживём!

ПРО ГНОМА
В зелёном доме у реки,
Где рос лопух,
Скрипели старые сверчки
И пел петух…
Где паутину плёл паук
В своём углу…
Где были гвозди, и сундук,
И щель в полу…
Где ровно в полночь сам собой
Звенел хрусталь…
Там жил за печкой домовой,
Ворчун и враль.

Он недоволен был всегда
И всем подряд:
Ворчал на зной, на холода,
На листопад.
Бурчал, что кухня – вся в дыму,
Ему на зло…
Мол, с местожительством ему –
Не повезло!

В окно таращилась луна
Разинув рот.
Дремали куклы, два слона,
Медведь и кот.
В глухую ночь скрипела дверь,
Сочился свет…

Но дома старого теперь
На свете нет…

Где жил когда-то домовой
Сам по себе,
Играл с остывшею золой
И выл в трубе -
Другие выросли дома…
(Я не при чём!)
И только память, как сума
Через плечо.

А за оградой, на лугу,
Где спит туман,
И месяц прячется в стогу,
Как партизан –
Следы давно минувших лет
Едва видны…
(И в этом не было и нет
Моей вины!)
Журча, из звёздного ковша
Течёт вода.
Прости нас, детство, что спеша
Бог весть куда -
Бросаем кукол, медвежат
И домовых…
Клокочет жизни водопад,
А мы – бултых…
Ныряем в бешеный поток.
И он несёт,
Так далеко, что даже Бог
Нас не найдёт…
И вот уж нету ничего,
Что было в нас:
Весенних лужиц, ручейков
И ясных глаз…

И остаётся старый гном,
Бездомный дух,
Ловить бумажным колпаком
Осенних мух,
И неприкаянно стоять
Среди берёз,
Чтоб вслед глядеть, рукой махать,
И морщить нос.

ЛУНА И ПОЛНОЧЬ
Черемуха цветет. И сон-траве не спится.
Кукушка битый час твердит одно и то же:
«Ах, право же, должно хоть что-нибудь случиться!»
У сгорбленной сосны заноет поясница,
И выплывет луна, как старая галоша.

У самого  ручья, где пепел от костра,
Где прячется в траве холодный лягушонок,
Ладошками взмахну, чтоб шлёпнуть комара.
Купавка от меня (русалкина сестра)
Подхватится тикать, не разобрав спросонок…

Кудрявый, под хмельком, пришлепает лешак,
Достанет из мешка зелёную гнилушку.
И полночь зашуршит, как флибустьерский флаг.
И лодка уплывет по облакам во мрак.
И упадет туман. И сон возьмет кукушку.

comments powered by HyperComments