Дата рождения: 24.10.1990. Родилась в Омске, в 5 лет переехала в Абакан. Влюбилась в него. Социолог.

14 08-2

***
Дай мне руку одну, мой создатель-творец:
Я с колен поднимать ею буду.
За ладонь - и наверх! Что ты плачешь, боец?
Перестал уже веровать в чудо?..

Подари мне, небесный, две светлых руки -
Я, по темному следу спустившись,
Обниму, словно мать, заплутавших святых,
Попрошу баловаться потише.

Или три, только быстро, нет времени ждать -
Люди имя твоё раскрошили.
Притяну их к себе, научу тебя звать,
Цепью рук приближаясь к вершине.

Нарисуй мне, крылатый, четыре руки:
Твои дети неверно раскрашены.
Я из сердца достану цветные мелки -
И цвет кожи у всех станет радужным.

Дай мне пять, или шесть... Я хочу сделать круг,
Чтобы люди друг в друга вгляделись...

Эй, всевышний... А много ли надо мне рук,
Чтобы больше просить не хотелось?

Чудаки
Заполняй, заполняй свое сердце безмерное
Всеми подряд Любовями маленькими…
Ты понимаешь, что взорвется, наверное,
Только важно ли это, когда заранее

Ты уже решил про себя, что взорвется?
Иначе и жить становится незачем…
Чудакам всегда выть-любить неймется,
У них иное понятие мелочи.

А Любови те будут другим пустозвонами,
Недостойными части души невеликой.
Что ж, пускай! Чудаки предпочтут быть разорванными,
Чем спасать себя святостью ликов.

Пусть для них нет святого в картиночках с нимбами,
Чудаки будут чувствовать, а не бороться.
Да, наверно, они молниеносно выгорят.

Зато будут гореть ярче солнца.

Самоубийцам
Это я наступила на глотку
Всем, кто свил веревочные лестницы,
Чтобы повеситься.
Отойдите в сторонку,
Не мешайте другим утопать в серебре,
Когда, вымученные, в слезах купаются
На смертном одре.
Просто перед всем миром в любви кланяться
Не по мне.

Вьются, вьются веревочки, переплетаются…
Одни – как струны:
Под тысячным весом в канате не сломаются,
А на пальцах мастера – руны;
Другие – размашисто-неопрятно,
Наотмашь свиты, не так ступил –
И обратно…
Разбился оземь дыханья пыл –
И ладно.

Ты, ведомый своими минутными прихотями!
Перед тем как душу давить из матери,
Запри хотя бы,
Не вздумай ломать
То, что соткано ее трясущимися руками.
Над тобой, между прочим, трясущимися.
За замками,
Наверное, осталось в вас нечто высшее, сущее…
Да черт с вами.

Летите с крыш, умелые утопленники-венорезцы.
С чего в умелые-то порываетесь?
Да вы дымом мокрым задыхаетесь,
Даже не успев загореться.
А до этого ходите с большими глазами,
Как будто все знаете о мире.
Ха! Вам что, не сказали?
Даже из-за таких ублюдков, как вы, давятся в сортире.
Слезами.

А потом выхлюпывают в платок твою жизнь
До последней капли –
На, подержи,
Пока тебя ровняют с землей памяти грабли.
Кончается веревочная лестница на пол пути в небо
Обрубком недосотканного счастья.
Кто в жизни никем был,
Тот просто исчезнет, забыв попрощаться.
Бесследно.

*  *  *
Лет в четырнадцать, я заметила,
Пара глаз, что когда-то рассветила
Всем прохожим святыми глазницами,
Как-то в раз закатилась и выцвела...

Странно было... Но разве качаем мы
Землю тем запоздалым отчаяньем,
Что однажды воинственным заревом
Перекрасило в серое карее?

Я забыла оставить вкладыши
На страницах потухшей радужки,
Только лет в 18, помнится,
Вкралось чувство, что что-то колется

Там, внутри, за глазными сферами:
Толи смех над былыми верами,
Толи страхи, доныне чуждые
Разуму головы контуженной...

И глаза ради утра сытого
Приходилось держать закрытыми,
Все покорней и чаще хлопая
Нёбом века в поклоне по полу...

Только долго ли можно сдерживать
За чертой век глаза бешеные?
Вот и вырвались - громко плюхнувшись
В лужу - неба кусочек рухнувший;

Взвыли с вновь обретенной гордостью -
Да попали с завидной ловкостью
Под ботинок второго встречного
Самым серым сентябрьским вечером.

Так свобода взяла за правило
Жаться в страхе потухшим пламенем
В двух лепешках, забытых без вести
Ради вечной, всеобщей трезвости;

Вот и ходим, в фонарик веруя,
Солнце путая с батареями...
Только чувствуем все по-разному:
Вы - слепые. А я - безглазая.

*  *  *
В одном деревянном доме,
Где ветер сквозь щели свищет -
Без двери и без забора
Сидит вечерами деда,
Напротив него - мальчишка -
В глазах озёра.

Он учит малого с детства:
Не стоит тянуться к людям,
Они долго не протянут.
Сначала растратят сердце,
Потом по углам забьются -
И там завянут.

А он-то, мальчишка, хнычет:
"Чего ты ко мне пристал-то?
Зачем я тогда тут нужен?"
И пальцем на небо тычет,
И спрашивает устало:
"А там что, лучше?"

Ладонью об стол - и матом,
Что только вороны с крыши:
"… Зачем тебе эти люди?
Ты видел огнем заката,
Ты слышал летучей мышью,
Сильней - не будет!"...

И тихо. И бездыханно.
И ветер, застрявший в ветках,
Дрожит, избежав полёта...
Малой же, вцепившись рьяно
Ладошками в табуретку,
Вскричал раз в сотый:

"Ты, деда, давно ли слышал,
Какие сегодня песни?!
Какие сегодня души?!"...
И дед, подойдя поближе,
Со вздохом сказал: "Любезный,
Ты САМ послушай..."

Что было потом - укрыли,
Спасая других от чуши,
Лохматые лапы леса.
Мальчонка снимает крылья.
Еще кровоточат уши.
Ему полезно.

Так дед в свое время кровью
Платил за свои ошибки,
Когда еще не был грозным.
Бог просто уже не помнит,
Как был озорным мальчишкой -
В глазах озёра.

*  *  *
Падать вниз
С крыши самого высокого дома
Лучше, чем этим домом владеть
И жалеть,
Что ты - уникальный, но ведомый.
А так - ты обычный летящий лис.

И ты попался
В любви не к целому, а к осколкам...
Делать лишь то, что действительно важно:
Бредить пейзажем
И не помнить нисколько,
Как ты на эту громаду забрался.

Пусть дорога
Проложена мимо твоего ока,
Зато остальное всё не исчезнет
Сквозь щели:
Их не так уж и много,
Когда целое небо - твоя берлога.

Не борись,
А лети так, как будто ты знаешь что-то,
Что всех спасет от дорожной пыли...
А крылья
Всегда удержат тебя в полете,
Пока ты - обычный летящий лис.

В поисках свободы.
Я искала тебя неправильно:
По следам, по слезам, по зернышку.
Я искала тебя за ставнями
Своего родового гнездышка;

Я у ветра просила милости
Поглядеть на тебя воочию;
Я у страха молила выстоять,
Примеряя себе шкуру волчую…

Нет, родная, тебя за просторами
Городов и полей разлохмаченных,
Нет и там, где ретивое, вздорное,
Моё небо в кулак сворачивает…

Эх, свобода! Доколе невзрачною
Для тебя я пребуду обителью,
Залатай сизы крылья у мальчика,
Закричи в его сердце пронзительно,

Ну а мне уж позволь, как давеча,
Утопать в неземных сновидениях,
Будто всё наяву не растрачено
И свое оправдаю рождение.

Ну а кабы и нет – много ль надо нам,
Заплутавшим на этом созвездии?...

Мы ладони сплетем – и судьба одна,
И награда, и тлен, и возмездие.

comments powered by HyperComments